21 февраля – ИА SM.News. В Донбассе во второй половине февраля 2022 года обострилась обстановка на линии фронта. Украинская армия участила обстрелы окраин Донецка, Горловки, южных границ Донецкой Народной Республики. До этого в Донецке такие отзвуки артиллерийских боев последний раз слышали весной прошлого года. И тогда, и сейчас по городу ползли слухи о чем-то грядущем, и настолько страшном, что нельзя сравнить по масштабам с украинской агрессией 2014-го года. 18 февраля глава ДНР Денис Пушилин внезапно объявил массовую эвакуацию, на следующий день — всеобщую мобилизацию, в ДНР закрыли школы и институты, закрыли границу для мужчин от 18 до 55 лет. За развитием ситуации с 7 по 19 февраля в качестве студента Донецкого Национального университета следил Алексей Туманов.
Вместо предисловия
Донецк, 7 февраля. Снег растаял под теплым дождем, в городе начиналась весна. Люди спешили по своим делам: битком забитые троллейбусы и маршрутки разъезжали по Университетской и Артема. Все пассажиры — в масках. Об опасности коронавируса предупреждают и по радио, и в объявлениях на столбах и в транспорте, и даже на билетиках.
Дончан призывают вакцинироваться, но многие, девятый год живущие в условиях военного положения, относятся к мероприятиям скептически. Кто-то жалуется, что в пунктах на самом деле нет вакцины, кто-то сделал прививку и после дважды переболел, кто-то не успевал ее сделать из-за частой простуды. Дончанам предлагают однокомпонентный «Спутник Лайт», а после укола дают бумажную справку с печатью. Несмотря на то, что в регионе живут 400 тысяч граждан России, «Госуслуги» с куар-кодами здесь не работают.
За один год в Донецке ощутимо подорожали продукты, да и вообще все. Цены теперь сопоставимы с московскими: килограмм сыра в среднем по 570 рублей, кило куриных сосисок по 550 рублей, средний чек на обед в кафе на одного человека — от 800 рублей. Коронавирусные ограничения стали испытанием для общепита, который и так долгие годы страдал из-за комендантского часа. Столовую с приемлемыми ценами и вкусными блюдами в подземном переходе на улице Артема у библиотеки имени Крупской закрыли. По вечерам на главной пешеходной улице Донецка — бульваре Пушкина — пусто. Говорят, не сезон, и это правда: летом здесь буквально нет свободных парковочных мест, в кафе заняты все столы.
Преподаватель принимает экзамен у студентов-заочников. Половина группы — действующие журналисты, другая половина поступила в университет после школы.
— … и интересы нашей нации, — отвечает на вопрос двадцатилетний парень, гражданин России.
— А какая у нас нация? — уточняет преподаватель. — Донецкая? Или российская?
— Ну, вообще изначально в Донецке жило больше украинцев, — неуверенно ответил он. Аудитория зависла в немой паузе. Студенты, не скрывая удивление, переглянулись.
— Я себя никогда украинкой не идентифицировала. Я — русская, и Донецк изначально был и есть русским — со времен заселения Дикого поля. Вы скажете, что у меня имперские взгляды? Я вам отвечу: да, и я этого не стесняюсь. Вы какого года рождения?
— Двухтысячного.
— Вот видите, почему так важно сохранить историческую память? — обратилась преподаватель ко всем студентам. Студенты закивали — полностью согласны.
В группе из двадцати человек коронавирусом заболели пятеро. Некоторые преподаватели отложили занятия из-за болезни. С 10 февраля власти ДНР разрешили посещать кафе и рестораны, общественные места только при предъявлении, подчеркнуто, бумажной справки о вакцинации. Куар-код, к которому уже успели привыкнуть в России, здесь не сканируют. Вечером 10 февраля власти перевели образовательные учреждения на дистанционку. Однако уезжать нет смысла: дорога займет сутки, а по расписанию занятия запланированы на каждый день.
— Представляешь, мне тут депутат ответила, что справка о российской вакцинации не действительна! Ни украинская, ни российская, а только донецкая, — рассказал владелец одной из кофеен.
— Так, а донецкая же — российского производства, — ответил я.
— Так и я о чем!
Эскалация напряжения
11 февраля в Донецке неизвестные снова заминировали правительственные здания и учреждения. На улицу вывели сотрудников отделения Центрального республиканского банка на улице Артема. Все угрозы оказались ложными. Ранее в ДНР анонимы массово, как и в Крыму, сообщали о якобы готовящихся терактах. В администрации одного из районов города сотрудники спецслужб нашли взрывчатку. В студенческой среде к минированиям отнеслись по-разному: кто-то называл происходящее первым этапом войны, кто-то просил не нагнетать обстановку громкими заявлениями.
12 февраля американец Патрик Ланкастер в телеграмм-канале заявил о взрыве в центре Донецка. Об этом он написал в 16:21, до него, в 16:18, о «взрывной волне» заявили авторы канала Inside Donetsk.
«Только что из центра Донецка я услышал сильный взрыв. Не слишком близко, но отчетливо слышно в центре», — написал Ланкастер.
— Что у вас происходит? — позвонили мне крымские друзья.
— А что у нас происходит? — удивился я, отвлекаясь от задания по политической конфликтологии.
— Ты посмотри: все пишут, что в центре Донецка взрыв!
— Какой взрыв? Я в центре живу, никакого взрыва не было, и ничего не слышал. Завод, вот, как всегда гремит чем-то, гудок еще ревет по вечерам. Все как обычно.
Сообщение Ланкастера моментально распространили в донецких соцсетях, и оно молниеносно ворвалось в общероссийскую повестку. «Началось?», — через десять минут написала в телеграмм главред RT Маргарита Симоньян. Американцу что-то послышалось, он об этом написал, и процесс уже было не остановить — его начали цитировать российские журналисты. Это произошло на фоне большой пресс-конференции главы ДНР Дениса Пушилина, который заявил о том, что Украина может напасть на Донбасс в любой момент. Неизвестно, понес ли ответственность Патрик Ланкастер и телеграммщики за ложь, которая внесла значительный вклад в нагнетение панических настроений.
Весной прошлого года на бульваре Пушкина было слышно глухие разрывы. Эти звуки не спутаешь ни с чем, так как их не только слышно, но они ощутимы всем телом. Земля вздрагивает, а вместе с ней и дома. Около 9 утра 21 или 22 мая (точно не помню) лично я увидел, как от ударной волны выгнулось, как в голливудских фильмах, стекло фасада рекламного агентства на бульваре Шевченко, но тогда на это никто не обратил внимание. В мае 2018 года я случайно проехал нужную остановку и попал в район, где и вовсе работали тяжелые пулеметы. Звуки разрывов для Донецка, увы, уже давно стали делом обыкновенным.
12 февраля донецкий блогер Майя Пирогова подкинула обществу вопрос: а не сбегут ли из Донецка представители миссии ОБСЕ? Дипломаты разных государств тем временем призвали граждан покинуть Украину. «И что? СММ ОБСЕ мирно завтракает в Донецке, отвечая на вопросы своим обычным «у нас есть сайт», написала она, и поехала в офис миссии — занятую гостиницу Park Inn на бульваре Пушкина.
«Все тихо, типа, но внутри интересно — сумки, чемоданы, приготовленные для отъезда. В багаже даже принтер и какая-то другая аппаратура», — написала она и опубликовала видеозапись с сумками.
До вечера 13 февраля вопрос с ОБСЕ стал самым обсуждаемым. У гостиницы дежурили военкоры, пытаясь получить какой-то внятный ответ от иностранцев. В итоге отъезд некоторых обсешников объяснился плановой ротацией. Бульвар Пушкина на выходные стал многолюдным. Художники выставили картины, мастера — поделки. Горожане гуляли с детьми.
Коллективный Запад с помощью авторитетных до этого момента изданий обвинял Россию в якобы подготовке вторжения на Украину. Это происходило во время учений вооруженных сил России, как это уже было прошлой весной. Однако теперь иностранные журналисты окунулись в грязь с головой, и назвали дату вторжения: 16 февраля. Разумеется, в этот день ничего не произошло. Только Киев стянул к Донбассу 120-150 тысяч военнослужащих ВСУ. На Украине блогеры опубликовали видеозапись перемещения колонны украинской тяжелой военной техники, и 12 февраля она действительно выстрелила. В ДНР под огонь попал многострадальный прифронтовой поселок Саханка на Мариупольском направлении.
15 февраля Госдума России приняла проект обращения к президенту Владимиру Путину о необходимости признать Луганскую и Донецкую Народную Республики. Youtube заблокировал аккаунт Первого республиканского телеканала. Блогеры наперебой начали сообщать о якобы обострении. Эту информацию опровергли в представительстве ДНР в СЦКК и потребовали прекратить провокационные действия. Материалы «сводок с полей» назвали «околовоенной публицистикой», а граждан попросили сохранять спокойствие и не поддаваться панике.
— Ну как, пережил 16-е в ДНР? — с улыбкой спросил у меня донецкий друг.
— Пережил, но звуки по утрам слышу.
И 16-го, и 17-го февраля в Донецке было громко. «Бахи» раздавались с западных и северных районов города, я это слышал около полудня из района парка Щербакова. Раскаты растворялись в городском шуме. Потом отдаленные артиллерийские бои стало слышно по вечерам. Донецкие власти ежедневно фиксировали нарушения режима тишины со стороны «ВФУ» — вооруженных формирований Украины. Так киевских вояк называют потому, что в состав агрессоров входят не только ВСУ, но и добровольческие батальоны из нацистов, фашистов и прочей нечисти.
17 февраля обстановка на фронте резко обострилась, о чем заявили в Управлении Народной милиции ДНР. В Старомихайловке (западная окраина, по прямой в 8 километрах от парка Щербакова) пострадала 38-летняя девушка. Она шла на работу, в это время украинские силовики обстреляли поселок из гранатометов. По Петровскому району Донецка украинские боевики выпустили 20 мин калибра 120-мм. На Юге — 42 снаряда по Коминтерново и Октябрю. Защитники Республики открыли ответный огонь для подавления огневых точек противника. На следующий день под огонь попали Горловка и окраины Ясиноватой.
Эвакуация и маркер человечности
С 17 февраля по Донецку поползли слухи о готовящейся эвакуации. «Может, ты что-то знаешь?», спросила у меня хозяйка квартиры. Но об этих слухах я узнал только от нее, а вечером — от знакомых, и уже с подробностями: сотрудники администрации одного из районов якобы уже готовят план. В соцсетях забурлили панические сообщения. Заграничные пользователи выдумывали, не стесняясь, мифы о бегстве чиновников.
На следующий день также из слухов я узнал, что глава ДНР Денис Пушилин обратится к гражданам в 16:00. Включил в это время телевизор. Пощелкал по местным каналам — ничего. Обращение Пушилина опубликовали в его телеграмм-канале в 16:04. Глава ДНР объявил массовую эвакуацию женщин, детей и стариков. Через десять минут в Донецке включили сирены. Вообще, предупредительный сигнал «Внимание всем», по логике вещей, должны включать до какого-то важного объявления. В Донецке — в городе, живущем в напряжении очередную неделю, перенасыщенном сплетнями и прогнозами, — уже и так все и всё знали. Продавщица в магазине схватилась за голову: «понятно, но зачем надо было сирены включать? И так живем как на пороховой бочке, шо нервы мотать?».
— Мужчин не выпускают, — добавила она. — Сегодня автобусы еще ходили, но мужчин снимали.
И как быть? Я раньше положенного закончил все университетские дела, забронировал одно место у частного перевозчика на субботу. Водитель должен был предварительно обзвонить пассажиров с 19:00 до 20:00, но так и не набрал. Девушка-диспетчер сказала, что не знает, что будет завтра, и будет ли вообще ходить транспорт.
— У нас сегодня два автобуса развернули, — рассказала она. — Может, он вам еще позвонит.
Водитель не позвонил. На улицах у банкоматов ЦРБ, на автомобильных заправках выстраивались очереди. Сообщение об эвакуации, подкрепленное воем сирен, вызвало панику. Те, кто принял решение уезжать, направились к границе своим ходом. В 20:00 из Донецка выехал первый эвакуационный автобус. Вечером на парковке у здания правительства взорвался пустой УАЗик начальника Народной милиции Дениса Синенкова.
Опубликовал в Инстаграм видеозапись с видом на улицу Артема и сиреной. Кто-то просто поставил «лайк» и прошел мимо, будто это какая-то красивая картинка без смысла. Кому-то было недостаточно новостей на российских телеканалах, и они наперебой задавали одинаковые вопросы, на которые совсем не хотелось отвечать. Например, вот так:
— Привет. Что там происходит? Война что ли будет?
— Тебе новостей хочется, а я на завтра билет взял, но объявили эвакуацию, и никто ничего не знает, — ответил я, когда уже не выдержал назойливости.
— Страшно?
— Приезжай в гости.
— Война — страшно. Я боюсь.
— Так ты в N в России, а я в Донецке. Чего ты боишься?
— Что на нас нападут США. Или укропы. Или и те, и другие. Или это тупо информационная война?
А кто-то из совершенно малознакомых, дальних людей, искренне переживал. За Донецк и дончан, за происходящее в Донбассе, все ли со мной в порядке. Беспокоились родные и близкие, приходилось их успокаивать по телефону. Связь еще работала бесперебойно, но к вечеру дозвониться до кого-то было уже сложно — местный оператор «Феникс» откровенно лажал.
Большое спасибо университету и филологическому факультету — включили в списки пассажиров эвакуационных автобусов от ДонНУ. Если бы не деканат, пришлось бы искать машину (довезли бы до границы приблизительно за семь тысяч рублей, которых не было) или оставаться в Донецке, что выбило бы меня из рабочего графика. Пушилин заявил, что мужчинам было бы неправильно уезжать с эвакуацией. Можно — за рулем автомобиля, чтобы вывезти семью. Как быть россиянам, которые изначально были россиянами, не граждане ДНР и на воинском учете в ДНР не состоят, никто не объяснил.
«Ищи машину или оставайся, — предложила известная в Донецке журналистка и сокурсница. — Мужчины, бегущие, эвакуируются своим ходом, в автобусе выехать не разрешат. Смысл в том, что эвакуируют женщин, стариков и детей. Особи с яйцами, но бегущие, должны позаботиться о себе сами».
— Ты будешь уезжать? — спросил я хозяйку.
— Нет. У меня животные. Для них нужен ведь ветеринарный паспорт для границы. Пока посижу дома.
— Ну, смотри, тут каждый час же новые новости.
Донецкие телеграммщики пообещали тревожную ночь, но она прошла относительно спокойно. Насчет новостей я оказался прав: утром глава ДНР объявил всеобщую мобилизацию и перевод экономики на военные рельсы. На меня, шагающего с чемоданом в руке по Университетсткой, косо посматривали прохожие.
Дискомфорт усилился, когда на пункт сбора привезли женщин с детьми и стариков, прибыли студенты. Всех рассадили по местам, донецкие журналисты записывали репортажи. Затем всех зачем-то попросили выйти. Оказывается, на пункт сбора приехал глава ДНР Денис Пушилин.
«В России вы будете обеспечены всем необходимым, — сказал он. — Я очень рассчитываю на то, что это (эвакуация — прим. авт.) ненадолго. Хорошо?»
Мужчины провожали жен и детей. Дети говорили журналистам, что уезжают из дома потому что идет война. В автобусе пятилетний мальчик поделился булкой с младшим братом. Он ерзал, мама периодически его одергивала. Морально это очень тяжело — выглядеть в глазах окружающих чуть ли не дезертиром.
На посту ГАИ в Амвросиевке к 11 утра скопилась очередь из 80 личных автомобилей. Госавтоинспектор с военнослужащим заглянули в салон, посмотрели на пассажиров, попросили выйти на паспортный контроль.
— Куда едете? — спросили они, листая паспорт.
— Домой, после сессии.
— На эвакуационном автобусе? — удивился мужчина в камуфляже.
— Да, а больше не на чем.
На российской границе образовалась очередь из человек так двухсот. В основном, женщины, дети и старики. В толпе выделялись несколько мужчин призывного возраста. Пограничники пропускали быстро. Через полчаса очередь сократилась вдвое, а позади меня — еще человек двести. Когда я прошел и оглянулся, конца очереди уже не было видно.
— Свободная касса! — шутил пограничник и подбадривал людей. На руках он держал ребенка. — Не переживайте, все будет хорошо!
На российской стороне сотрудники МЧС разбили палатки. В поле — вертолет. Таксисты предлагают услуги на выходе из таможни. Разговорился с одним из них. Ночью здесь было очень много беженцев, рассказал он.
— Представляешь, некоторые [водители] на чужом горе наживались. До Ростова отвозили за 5-7 тысяч рублей, хотя такса — две с половиной тысячи! Ну как так можно? Это же может случиться с кем угодно, никто не застрахован. Главное — оставаться человеком.
Я вспомнил, как в 2014-м году в Луганске знакомые обнимались при встрече утром после обстрелов. Как искренне желали друг другу спокойной ночи. И как за восемь лет мир сдвинулся, вгоняя не людей, а теперь «пользователей» в пучину цифровой жизни с «лайками», комментариями, всякими «сторис» в Инстаграмм и прочим никчемным барахлом. Вспомнил, как тогда после Донбасса обострялось чувство справедливости, а мир делился, хоть и временно, на черное и белое, правду и ложь — никаких оттенков серого. И подумал: хорошо, что несмотря на недостатки онлайн-жизни, остались люди сочувствующие и переживающие. Люди с маркером человечности.
За день в пути интернет-люди проявили себя по полной. Донецкая журналистка, которая снимала репортаж об эвакуации, поддержала цифровой призыв «Я остаюсь дома». Мне стало интересно: а готова ли она понести ответственность, если кто-то ее послушает, и, не дай бог, пострадает? Еще более диким кажутся такие призывы от некоторых, кто теперь публично гордится, что не уехал из Донецка в 2014 году. Смотришь внимательнее — а он тогда был еще совсем ребенком, и решение за него, получается, принимали родители. Эти призывы делят общество, раскалывают его в те минуты, когда нужно сплочение.
Другие девушки, придерживающиеся мнения «я остаюсь», публиковали видео с хэштегом «без мужчин» из кафе с танцульками. Удивительное противоречие: власти позаботились и сделали все для того, чтобы дети и матери Донбасса находились в безопасности, а женщины… Танцульки «без мужчин» и бары. Впрочем, следующую ночь в ДНР было громче, чем в предыдущую. Бары на видео сменились испуганными глазами под звуки «прилетов», и весь этот липовый героизм исчез. Надеюсь, многие приняли правильное решение — решение правительства, которое в этой ситуации должно задавать единственный и главенствующий вектор. А что касается всяческих экспертов, которые привыкли давать оценки поступкам со стороны, точно знают, что будет завтра, и никогда-никогда не были в Донецке — можно ответить библейской заповедью про «не суди», а можно и донецкими словами:
Кто не видел войны, нас не поймет.
P.S. Когда я уже прибыл в Россию, мне позвонили из института, и спросили, как доехал. Жителей Донецка предупредили о возможном переходе в наступление украинских боевиков, перебоях электричества и водоснабжения. Горожан попросили сделать запасы воды и закупить свечи. Ночью украинские вояки снова бомбили окраины Донецка, сильнее предыдущей. Но по-человечески спросили как дела — у меня.
